Archimede di Siracusa, Sicilia - un matematico, fisico e inventore greco

Archimede di Siracusa (in greco antico Αρχιμήδης, traslitterato in Archimédes; Siracusa, 287 a.C. circa – Siracusa, 212 a.C.) è stato un matematico, fisico e inventore siracusano.
Considerato come uno dei più grandi scienziati e matematici della storia, i contributi di Archimede spaziano dalla geometria all'idrostatica, dall'ottica alla meccanica. Fu in grado di calcolare la superficie e il volume della sfera e intuì le leggi che regolano il galleggiamento dei corpi. In campo ingegneristico, Archimede scoprì e sfruttò i principi di funzionamento delle leve e il suo stesso nome è associato a numerose macchine e dispositivi, come la vite di Archimede, a dimostrazione della sua capacità inventiva. Circondate ancora da un alone di mistero sono invece le macchine da guerra che Archimede avrebbe preparato per difendere Siracusa dall'assedio romano.
La vita di Archimede è ricordata attraverso numerosi aneddoti, talvolta di origine incerta, che hanno contribuito a costruire la figura dello scienziato nella mente collettiva. Ad esempio, è rimasta celebre nei secoli l'esclamazione héureka! (εύρηκα! - ho trovato!) a lui attribuita dopo la scoperta del principio di Archimede.
Si hanno pochi dati certi sulla sua vita. Tutte le fonti concordano intanto sul fatto che fosse siracusano e che sia stato ucciso durante il sacco di Siracusa del 212 a.C. Vi è inoltre la notizia, tramandata da Diodoro Siculo, che abbia soggiornato in Egitto e che ad Alessandria d'Egitto abbia stretto amicizia con il matematico e astronomo Conone di Samo. L'unica cosa certa è che egli fu veramente in contatto con Conone (come si evince dal rimpianto per la sua morte espresso in alcune opere.) che però potrebbe aver conosciuto in Sicilia. Tenne corrispondenza con vari scienziati di Alessandria, tra cui Eratostene, al quale dedicò il trattato Il metodo e Dositeo.
Secondo Plutarco era imparentato col monarca Gerone II. La tesi è controversa ma trova riscontro nella stretta amicizia e stima che, anche secondo altri autori, li legava. La data di nascita non è certa. Viene di solito accettata quella del 287 a.C., sulla base dell'informazione, riferita dall'erudito bizantino Giovanni Tzetzes, che fosse morto all'età di settantacinque anni. Non si sa però se Tzetzes si basasse su fonti attendibili ora perdute o avesse solo tentato di quantificare il dato, riportato da vari autori, che Archimede fosse vecchio al momento dell'uccisione. L'ipotesi che fosse figlio di un astronomo siracusano di nome Fidia (altrimenti sconosciuto) è basata sulla ricostruzione di una frase di Archimede effettuata dal filologo Friedrich Blass, contenuta nell'Arenario, che nei manoscritti era giunta corrotta e priva di senso. Se questa ipotesi è corretta, si può pensare che abbia ereditato dal padre l'amore per le scienze esatte.
Dalle opere conservate e dalle testimonianze si sa che si occupò di tutte le branche delle scienze a lui contemporanee (aritmetica, geometria piana e solida, meccanica, ottica, idrostatica, astronomia ecc.) e di varie applicazioni tecnologiche.
Polibio, Tito Livio e Plutarco riferiscono che durante la seconda guerra punica, su richiesta di Gerone II, si dedicò (a detta di Plutarco con minore entusiasmo ma secondo tutti e tre con grandi successi) alla realizzazione di macchine belliche che aiutassero la sua città a difendersi dall'attacco di Roma. Plutarco racconta che, contro le legioni e la potente flotta di Roma, Siracusa disponeva di poche migliaia di uomini e del genio di un vecchio; le macchine di Archimede avrebbero scagliato massi ciclopici e una tempesta di ferro contro le sessanta imponenti quinquereme di Marco Claudio Marcello. Fu ucciso nel 212 a.C., durante il sacco di Siracusa. Secondo la tradizione l'uccisore sarebbe stato un soldato romano che, non avendolo riconosciuto, non avrebbe eseguito l'ordine di catturarlo vivo.
Archimede godeva di grande stima sia nel suo paese, infatti era un riferimento per re Gerone, sia ad Alessandria d'Egitto, dove intratteneva una corrispondenza con i più illustri matematici del suo tempo, sia tra i Romani, tant'è che secondo la leggenda era stato ordinato di catturarlo vivo (invece fu ucciso). Il comandante romano fece costruire una tomba in suo onore.
Nell'immaginario collettivo Archimede è indissolubilmente legato a due aneddoti. Vitruvio racconta che avrebbe iniziato ad occuparsi di idrostatica perché il sovrano Gerone II gli aveva chiesto di determinare se una corona fosse stata realizzata in oro puro oppure utilizzando (all'interno della corona) altri metalli. Egli avrebbe scoperto come risolvere il problema mentre faceva un bagno, notando che immergendosi nell'acqua si verificava l'innalzamento del suo livello. L'osservazione l'avrebbe reso così felice che sarebbe uscito nudo di casa e avrebbe corso per le strade di Siracusa esclamando "εύρηκα" (héureka!, ho trovato!). Se non fossimo a conoscenza del trattato Sui corpi galleggianti non si potrebbe dedurre il livello dell'idrostatica archimedea dal racconto vitruviano.
Vitruvio riferisce che il problema sarebbe stato risolto misurando i volumi della corona e di un uguale peso d'oro immergendoli in un recipiente colmo d'acqua e misurando l'acqua traboccata. Si tratta però di un procedimento poco plausibile, sia perché comporta un errore troppo grande, sia perché non ha alcuna relazione con l'idrostatica sviluppata da Archimede. Secondo una ricostruzione più attendibile, attestata nella tarda antichità, Archimede aveva suggerito di pesare la corona e un quantitativo di oro uguale in peso immersi entrambi in acqua. Se la corona fosse stata d'oro puro la bilancia sarebbe stata in equilibrio. Poiché invece la bilancia si abbassò dalla parte dell'oro, si poté dedurre che, essendo pari i pesi, la corona aveva subito una spinta idrostatica verso l'alto maggiore, quindi doveva avere un maggiore volume, il che implicava che doveva essere stata fabbricata impiegando anche altri metalli, in quanto tali metalli (come per esempio l'argento) avevano densità minore dell'oro.
Secondo un altro aneddoto altrettanto famoso Archimede (o Gerone) sarebbe riuscito a spostare una nave grazie ad una macchina da lui inventata. Esaltato dalla capacità di costruire macchine che potessero spostare grandi pesi con piccole forze, in questa o in un'altra occasione avrebbe esclamato: “datemi un punto d'appoggio e solleverò la Terra”. La frase è riportata, con piccole varianti, da vari autori, tra i quali Pappo di Alessandria e Simplicio.
Πηγή: http://it.m.wikipedia.org/wiki/Archimede

Archita di Taranto Magna Grecia -Filisofo, meccanico greco

Archita (in greco Αρχύτας; Taranto, 428 a.C. – Mattinata, 360 a.C.) è stato un filosofo, matematico e politico greco antico. Appartenente alla "seconda generazione" della scuola pitagorica, ne incarnò i massimi principi secondo l'insegnamento dei suoi maestri Filolao (470 a.C.-390 a.C./380 a.C.) ed Eurito (V secolo a.C.) .
Figlio di Mesarco (o di Estieo o di Mnesagora, a seconda delle fonti), nacque a Taranto, città della quale fu "stratego massimo" nella prima metà del IV secolo a.C. proprio nel periodo in cui la città raggiungeva l'apice del suo sviluppo economico, politico e culturale.
Archita condusse una vita austera, improntata a uno stretto autocontrollo nel rispetto delle rigide regole della setta pitagorica, ma non priva di umana socievolezza: racconta Eliano che spesso quello s'intratteneva a scherzare con i figli dei suoi schiavi e con questi stessi non disdegnava di sedere assieme a banchetto.
Abile uomo politico, si tramanda che fosse stato nominato per sette volte stratego (στρατηγός, strategòs) della città-stato di Taranto riuscendo ad essere un condottiero sempre vittorioso nelle sue battaglie.[8] Probabilmente fu anche stratego "autocrate" (αυτοκράτωρ, autocrator) della Lega italiota, ricostituitasi dopo la morte di Dionisio I di Siracusa, e che ebbe come sede Eraclea sotto l'effettivo controllo di Taranto.
Non si sa se, nonostante il divieto della costituzione cittadina, fosse stato nominato consecutivamente; i suoi mandati vengono datati tra il II e il III viaggio (367-361) di Platone, quindi potrebbero essere stati ricoperti anche uno di seguito all'altro.
Attuò una politica di sviluppo che portò Taranto a diventare la metropoli più ricca e importante della Magna Grecia. Con l'edificazione di monumenti, templi e edifici diede nuovo lustro alla città. Potenziò il commercio stringendo relazioni con altri centri, come l'Istria, la Grecia, l'Africa.
Durante il suo governo, si dedicò allo sviluppo dell'economia favorendo l'agricoltura e insegnando egli stesso ai contadini i precetti per migliorare i raccolti. Spesso ricordava loro che Apollo non concesse altro a Falanto che fertili campi e amava ripetere:
« Se vi si domanda come Taranto sia diventata grande, come si conservi tale, come si aumenti la sua ricchezza, voi potete con serena fronte e con gioia nel cuore rispondere: con la buona agricoltura, con la migliore agricoltura, con l'ottima agricoltura».»
Nel campo legislativo promulgò diverse leggi per favorire una più equa distribuzione delle ricchezze, basandola sui principi dell'armonia matematica.
Si interessò di scienza, musica ed astronomia e studiò matematica con Eudosso di Cnido (406 a.C.?-355 a.C.?)
La vastità di queste competenze in Archita si spiega con il fatto che la scuola pitagorica concepiva la matematica, o meglio l'aritmogeometria, fondamento della realtà naturale e l'universo come un cosmo, ordinato cioè secondo principi mistico-matematici dai quali si generava un'armonia musicale poiché la musica stessa si basava su precisi rapporti matematici.
« Credettero che i principi delle matematiche fossero i principi di tutti gli esseri. Ora, i principi delle matematiche sono i numeri. Pensarono quindi che gli elementi dei numeri fossero elementi di tutte le cose, e che tutto quanto il cielo fosse armonia e numero.»
Non a caso Archita è stato il primo a proporre il raggruppamento delle discipline canoniche (l'aritmetica, la geometria, l'astronomia e la musica nel quadrivium, l'ordinamento che Boezio riprese in epoca medievale).
Infine, la partecipazione alla scuola pitagorica, configurata come una setta mistica, era riservata a spiriti eletti e implicava che gli iniziati che la frequentassero avessero disponibilità di tempo e denaro per trascurare ogni attività remunerativa e che potessero dedicarsi interamente a complessi studi: da qui il carattere aristocratico del potere politico che i pitagorici esercitarono nella Magna Grecia fino a quando non furono sostituiti dai regimi democratici.
Archita viene considerato l'inventore della Meccanica razionale e il fondatore della Meccanica. Si dice che abbia inventato due straordinarie apparecchiature meccaniche.
Un'apparecchiatura era un uccello meccanico, la famosa "colomba di Archita", l'altra sua invenzione era un sonaglio per bambini. Del primo ci dà notizia lo scrittore e critico latino Aulo Gellio, e ne tentò la ricostruzione uno studioso tedesco, lo Schmidt. Pare si trattasse d'una colomba di legno, vuota all'interno, riempita d'aria compressa e fornita d'una valvola che permetteva apertura e chiusura, regolabile per mezzo di contrappesi. Messa su un albero, la colomba volava di ramo in ramo perché, apertasi la valvola, la fuoruscita dell'aria ne provocava l'ascensione; ma giunta ad un altro ramo, la valvola o si chiudeva da sé, o veniva chiusa da chi faceva agire i contrappesi; e così di seguito, sino alla fuoruscita totale dell'aria compressa.
Il secondo giocattolo, la raganella, ebbe fortuna: è ancora in uso e spesso si vede nelle fiere popolari di giocattoli. Nella forma originaria era costituita da una piccola ruota dentata fissata ad un bastoncino. Sulla ruota, da dente a dente, saltava una molla cui era congiunto un pezzo di legno. Aristotele consigliava questo giocattolo ai genitori perché, divertendo e captando l'attenzione dei bambini, li distoglieva dal prendere e rompere oggetti domestici.
Si dice anche che Archita abbia inventato la carrucola e la vite, anticipando Archimede, ma non si hanno conferme storiche a tale riguardo.
Πηγή: http://it.m.wikipedia.org/wiki/Archita

Осада и падение Константинополя (1204)

Взятие Константинополя (13 апреля 1204 года) войсками крестоносцев было одним из эпохальных событий средневековой истории и имело далеко идущие последствия для всей Европы. Взятию предшествовали две довольно напряжённые осады 1203 и 1204 годов, в ходе которых свои усилия объединили венецианский флот и западноевропейская (преимущественно французская) пехота. После захвата города начались массовые грабежи и убийства греко-православного населения, что было своего рода местью за резню латинян греками в 1182 году. 9 мая новым императором был провозглашён Балдуин Фландрский, что положило начало формированию целой плеяды «латинских» государств на захваченных крестоносцами территориях, хотя греческая знать на периферии империи не покорилась и продолжала борьбу.
В общем и целом, падение Константинополя объяснялось нарастающим отставанием социально-экономического развития империи по сравнению с более компактными и лучше организованными западноевропейскими государствами, в которых наметилась тенденция к практическому применению последних достижений технического прогресса в быту, армии и флоте, а также к росту торговли и товарооборота, которым сопутствовали растущий потребительский спрос и интенсивный денежный оборот в городах, где появились зачатки финансово-буржуазной инфраструктуры. Византийская знать по-прежнему предпочитала вкладывать свои сбережения в малодоходную, но высокостатусную недвижимость (латифундии в Малой Азии), которую становилось всё труднее содержать и охранять, особенно в условиях тюркских нашествий. В самом Константинополе к концу ХII века появился греческий торговый класс, но он был скорее следствием имитации итальянских купеческих традиций и, в какой-то мере, даже заинтересован в ещё более тесном сотрудничестве с итальянскими талассократиями, с помощью которых рассчитывал улучшить своё благосостояние. В условиях постепенно нарастающего западного присутствия эта группа стала играть роль пятой колонны.
Среди частных причин падения города в 1204 г. немалую роль сыграл венецианско-византийский договор 1187 года, по условиям которого византийские императоры сократили свои военно-морские силы до минимума, полагаясь на флот своих итальянских «союзников». Именно корабли венецианцев доставили более 30 тыс. крестоносцев в окрестности Константинополя, который теперь защищали лишь городские стены и численный перевес его жителей (население столицы на момент падения оценивалось в пределах от 250 до 500 тыс. человек — невероятное количество по меркам средневековых городов Западной Европы, в которых редко насчитывалось больше 10 тыс. жителей). Тем не менее, многолюдность столицы не пугала крестоносцев. В городе уже давно царила смута, вызванная непрекращающейся борьбой за власть между отдельными кланами греческой знати. При этом проигрывающие стороны не гнушались прибегать к услугам иностранных наёмников ради своих личных интересов, которые они ставили выше интересов греческого народа в целом.
Крестоносцы уже давно наблюдали за слабеющим городом. За время, прошедшее с начала крестовых походов, латиняне успели хорошо ознакомиться с географией Балкан и Малой Азии. После взятия города началось массовое мародёрство. Около 2 тыс. человек было убито в первые дни после захвата. В городе бушевали пожары. В огне были уничтожены многие памятники культуры и литературы, хранившиеся здесь с античных времён. Особенно сильно от огня пострадала знаменитая Константинопольская библиотека.
Осенью 1204 г. комитет из 24 представителей оккупационных сил подписал Договор о разделе Византийской империи (Partitio terrarum imperii Romaniae), положивший начало длительному периоду франкократии.
Греческое население массово покидало столицу. К концу крестоносской власти в разграбленном городе оставалось не более 50 тыс. жителей.
Константинополь сделался столицей образовавшейся на части территории Византии Латинской империи.
Πηγή: https://ru.m.wikipedia.org/wiki/%D0%9E%D1%81%D0%B0%D0%B4%D0%B0_%D0%B8_%D0%BF%D0%B0%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5_%D0%9A%D0%BE%D0%BD%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D1%82%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D1%8F_(1204)

Варяги в Византии Гвардия императоров

Варя́ги (др.-сканд. Vaeringjar, греч. Βάραγγοι) — группа в составе населения Древней Руси, этнический, профессиональный либо социальный характер которой вызывает многочисленные дискуссии. Традиционные версии отождествляют варягов с выходцами из Скандинавии - викингами и их обрусевшими потомками, с выходцами с южного побережья Балтийского моря — полабскими славянами, балтами и финно-уграми, наёмными воинами либо торговцами в Древнерусском государстве (IX—XII вв.) и Византии (XI—XIII вв.).
Древнерусские летописи связывают с варягами-русь появление государства Русь («призвание варягов»). Ряд источников сближает понятие «варяги» со скандинавскими викингами, указывая на замену с XII века ранее используемой лексемы «варяги» псевдоэтнонимом «немцы». Из византийских источников известны варяги (варанги) как особый отряд на службе у византийских императоров с XI века. Скандинавские источники также сообщают о том, что некоторые викинги вступали в отряды варягов (вэрингов), находясь на службе в Византии в XI веке.
В византийских источниках варяги под собственным именем появляются в XI веке, иногда совместно с русами. Начиная с IX века в греческих хрониках упоминаются фарганы (φαργανοι), как стражники императора: в «Псамафийской хронике», документе 1-й половины X века[39], и в «О церемониях» Константина Багрянородного.
Иллюстрация из хроники Скилица с женщиной, убивающей варяга. В тексте хроники она для этого использовала меч.
Впервые варяги на византийской службе отмечены в хронике Скилицы в 1034 году в Малой Азии (фема Фракезон), где они размещались на зимних квартирах. Когда один из варягов попытался силой овладеть местной женщиной, та в ответ заколола насильника его собственным мечом.Восхищённые варяги отдали женщине имущество убитого, а его тело выбросили, отказав в погребении.
В 1038 году варяги участвуют в боях с арабами на Сицилии, в 1047 действуют в южной Италии, в 1055 они совместно с русами обороняют итальянский город Отранто от норманнов.Около 1050 года византийский император послал в Грузию отряд в 3 тыс. варягов (варангов) на помощь византийскому союзнику в его междоусобной войне.[46]
Как свидетельствует Кекавмен, в 1-й половине XI века наёмники-варяги не пользовались особой благосклонностью императоров:
«Никто другой из этих блаженных государей не возводил Франка или Варяга [Βαραγγον] в достоинство патриция, не делал его ипатом, не поручал ему наблюдения за войском, а разве только едва кого производил в спафарии. Все они служили за хлеб и одежду.»[48]
Кекавмен в рассказе о знаменитом последнем викинге и будущем норвежском короле Харальде Суровом, служившем в варягах в 1030-е годы, назвал того сыном царя Варангии, что равнозначно византийскому пониманию в XI веке варягов как норманнов или норвежцев. Византийский историк XI века М. Пселл также говорил о варангах как о лицах, принадлежащих к племени[49], хотя без уточнения этнографической принадлежности или географической локализации. Современник Кекавмена и Пселла, хронист Скилица, вообще идентифицировал варягов как кельтов: «варанги, по происхождению кельты, служащие по найму у греков».
Об этническом понимании византийцами слова «варяги» свидетельствуют жалованные грамоты (хрисовулы) из архива Лавры св. Афанасия на Афоне. Грамоты императоров освобождают Лавру от воинского постоя, в них перечисляются контингенты наёмников на византийской службе. В хрисовуле № 33 от 1060 года (от императора Константина X Дуки) указаны варяги, русы, сарацины, франки. В хрисовуле № 44 от 1082 года (от императора Алексея I Комнина) список меняется — русы, варяги, кулпинги, инглины, немцы. В хрисовуле № 48 от 1086 года (от императора Алексея I Комнина) список значительно расширяется — русы, варяги, кулпинги, инглины, франки, немцы, болгары и сарацины. В старых изданиях хрисовулов соседние этнонимы «русы» и «варяги» не были разделены запятой (погрешность копирования документов), в результате чего термин ошибочно переводился как «русские варяги». Ошибка устранена после появления фотокопий оригинальных документов.
Варяги в Византии. Иллюстрация из хроники Скилицы.
В византийских источниках XII—XIII века наёмный корпус варягов часто именуется секироносной гвардией императоров (Τάγμα των Βαραγγίων). К этому времени сменился его этнический состав. Благодаря хрисовулам стало возможным установить, что приток в Византию англичан (инглинов) начался видимо после 1066 года, то есть после завоевания Англии нормандским герцогом Вильгельмом. Вскоре выходцы из Англии стали преобладать в варяжском корпусе.
Норманский хронист XI века Готфрид Малатерра по поводу битвы 1082 года заметил: «англяне, которых называют варангами». Византийский писатель XV века Георгий Кодин при описании придворной трапезы сообщает: «варанги восклицают императору многая лета на своём отечественном языке, то есть по-английски».Из последнего свидетельства следует, что варяги приобрели привилегированное положение в византийском войске. Возможно авторы сделали обобщение, назвав язык варягов английским. Так Саксон Грамматик при описании визита датского короля Эрика в Константинополь в 1103 году отметил встречу короля с соотечественниками, которые служили личными телохранителями византийского императора.
Чужеземцы и раньше использовались в качестве дворцовой стражи, но только варяги приобрели статус постоянной личной гвардии византийских императоров. Начальник варяжской гвардии именовался аколуфом, что означает «сопровождающий». В сочинении XIV века Псевдо-Кодина даётся определение: «Аколуф является ответственным за варангов; сопровождает василевса во главе их, поэтому и зовётся аколуфом».
Анна Комнина, дочь императора, высоко оценивает варягов, рассказывая о событиях 1081 года : «Что же до варягов, носящих мечи на плечах, то они рассматривают свою верность императорам и службу по их охране как наследственный долг, как жребий, переходящий от отца к сыну; поэтому они сохраняют верность императору и не будут даже слушать о предательстве.» Анна характеризует варягов как отважных варваров, носящих обоюдоострые мечи на правом плече и имеющих большие щиты. В 1081 году весь отряд варягов под началом Намбита был истреблён в сражении с итальянскими норманнами Роберта Гвискара.
В саге о Хаконе Широкоплечем из цикла «Круг Земной» повествуется о битве в 1122 году византийского императора Иоанна II с печенегами в Болгарии. Тогда «цвет войска», отборный отряд верингов в 450 человек под началом Торира Хельсинга первым ворвался в лагерь кочевников, окружённый повозками с бойницами, что позволило византийцам одержать победу.
В 1204 варяжская гвардия в последний раз проявила себя, обороняя Константинополь от рыцарей-крестоносцев. Никита Хониат, свидетель этих событий, так написал про варягов-секироносцев после того, как рыцари ворвались в город:
«Ласкарис начал неотступно увещевать и поощрять собравшийся сюда народ к сопротивлению неприятелям. Равным образом он возбуждал идти на предстоявшую битву и секироносцев с их бранными железными оружиями на плечах, говоря, что им также надобно не менее римлян страшиться бедствий, если управление римскою империею перейдёт к чужеземцам, потому что они не будут уже тогда получать такой богатой платы за службу и не удержат почтенного звания охранной царской стражи, но будут зачислены в неприятельское войско даром наряду со всеми. Однако, несмотря на все его усилия никто из народа не отозвался на его голос и даже секироносцы обещали содействие только за деньги, бесчестно и воровски считая крайнюю опасность положения удобнейшим временем торговаться.»
После падения Константинополя известия о варягах-воинах в Византии отсутствуют, однако этноним «варяг» постепенно превращается в патроним, составную часть личного имени. В документах XIII—XIV вв. отмечены греки видимо скандинавского происхождения с именами Варанг, Варангопул, Варяг, Варанкат, из которых один был владельцем бань, другой врачом, третий церковным адвокатом (экдиком). Таким образом, воинское ремесло не стало наследственным делом у потомков варягов, осевших на греческой земле.
Πηγή: https://ru.m.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B0%D1%80%D1%8F%D0%B3%D0%B8#.D0.92.D0.B0.D1.80.D1.8F.D0.B3.D0.B8_.D0.B2_.D0.92.D0.B8.D0.B7.D0.B0.D0.BD.D1.82.D0.B8.D0.B8

Greco-Persian Wars - The battle between free Greeks and Persian tyrrany

The Greco-Persian Wars (also often called the Persian Wars; Ancient Greek: τα Μηδικά Persian: جنگ های ایران و یونان Jang hâye Irân va Yunan) were a series of conflicts between the Achaemenid Empire of Persia (modern day Iran) and Greek city-states that started in 499 BCi[›] and lasted until 449 BC. The collision between the fractious political world of the Greeks and the enormous empire of the Persians began when Cyrus the Great conquered the Greek-inhabited region of Ionia in 547 BC. Struggling to rule the independent-minded cities of Ionia, the Persians appointed tyrants to rule each of them. This would prove to be the source of much trouble for the Greeks and Persians alike.
In 499 BC, the tyrant of Miletus, Aristagoras, embarked on an expedition to conquer the island of Naxos, with Persian support; however, the expedition was a debacle and, pre-empting his dismissal, Aristagoras incited all of Hellenic Asia Minor into rebellion against the Persians. This was the beginning of the Ionian Revolt, which would last until 493 BC, progressively drawing more regions of Asia Minor into the conflict. Aristagoras secured military support from Athens and Eretria, and in 498 BC these forces helped to capture and burn the Persian regional capital of Sardis. The Persian king Darius the Great vowed to have revenge on Athens and Eretria for this act. The revolt continued, with the two sides effectively stalemated throughout 497–495 BC. In 494 BC, the Persians regrouped, and attacked the epicentre of the revolt in Miletus. At the Battle of Lade, the Ionians suffered a decisive defeat, and the rebellion collapsed, with the final members being stamped out the following year.
Seeking to secure his empire from further revolts and from the interference of the mainland Greeks, Darius embarked on a scheme to conquer Greece and to punish Athens and Eretria for the burning of Sardis. The first Persian invasion of Greece began in 492 BC, with the Persian general Mardonius successfully re-subjugating Thrace and conquering Macedon before several mishaps forced an early end to the rest of the campaign. In 490 BC a second force was sent to Greece, this time across the Aegean Sea, under the command of Datis and Artaphernes. This expedition subjugated the Cyclades, before besieging, capturing and razing Eretria. However, while en route to attack Athens, the Persian force was decisively defeated by the Athenians at the Battle of Marathon, ending Persian efforts for the time being.
Darius then began to plan to completely conquer Greece, but died in 486 BC and responsibility for the conquest passed to his son Xerxes. In 480 BC, Xerxes personally led the second Persian invasion of Greece with one of the largest ancient armies ever assembled. Victory over the Allied Greek states at the famous Battle of Thermopylae allowed the Persians to torch an evacuated Athens and overrun most of Greece. However, while seeking to destroy the combined Greek fleet, the Persians suffered a severe defeat at the Battle of Salamis. The following year, the confederated Greeks went on the offensive, defeating the Persian army at the Battle of Plataea, and ending the invasion of Greece.
The allied Greeks followed up their success by destroying the rest of the Persian fleet at the Battle of Mycale, before expelling Persian garrisons from Sestos (479 BC) and Byzantium (478 BC). The actions of the general Pausanias at the siege of Byzantium alienated many of the Greek states from the Spartans, and the anti-Persian alliance was therefore reconstituted around Athenian leadership, as the so-called Delian League. The Delian League continued to campaign against Persia for the next three decades, beginning with the expulsion of the remaining Persian garrisons from Europe. At the Battle of the Eurymedon in 466 BC, the League won a double victory that finally secured freedom for the cities of Ionia. However, the League's involvement in an Egyptian revolt (from 460–454 BC) resulted in a disastrous defeat, and further campaigning was suspended. A fleet was sent to Cyprus in 451 BC, but achieved little, and when it withdrew the Greco-Persian Wars drew to a quiet end. Some historical sources suggest the end of hostilities was marked by a peace treaty between Athens and Persia, the so-called Peace of Callias.
Mycale was, in many ways, the beginning of a new phase in the conflict, in which the Greeks would go on the offensive against the Persians. The immediate result of the victory at Mycale was a second revolt amongst the Greek cities of Asia Minor. The Samians and Milesians had actively fought against the Persians at Mycale, thus openly declaring their rebellion, and the other cities followed in their example.
Shortly after Mycale, the Allied fleet sailed to the Hellespont to break down the pontoon bridges, but found that this had already been done. The Peloponnesians sailed home, but the Athenians remained to attack the Chersonesos, still held by the Persians. The Persians and their allies made for Sestos, the strongest town in the region. Amongst them was one Oeobazus of Cardia, who had with him the cables and other equipment from the pontoon bridges. The Persian governor, Artayctes had not prepared for a siege, not believing that the Allies would attack. The Athenians therefore were able to lay a siege around Sestos. The siege dragged on for several months, causing some discontent amongst the Athenian troops, but eventually, when the food ran out in the City, the Persians fled at night from the least guarded area of the city. The Athenians were thus able to take possession of the city the next day.
Most of the Athenian troops were sent straight away to pursue the Persians. The party of Oeobazus was captured by a Thracian tribe, and Oeobazus was sacrificed to the god Plistorus. The Athenians eventually caught Artayctes, killing some of the Persians with him but taking most of them, including Artayctes, captive. Artayctes was crucified at the request of the people of Elaeus, a town which Artayctes had plundered while governor of the Chersonesos. The Athenians, having pacified the region, then sailed back to Athens, taking the cables from the pontoon bridges with them as trophies.
In 478 BC, still operating under the terms of the Hellenic alliance, the Allies sent out a fleet composed of 20 Peloponnesian and 30 Athenian ships supported by an unspecified number of allies, under the overall command of Pausanias. According to Thucydides, this fleet sailed to Cyprus and "subdued most of the island". Exactly what Thucydides means by this is unclear. Sealey suggests that this was essentially a raid to gather as much booty as possible from the Persian garrisons on Cyprus. There is no indication that the Allies attempted to take possession of the island, and, shortly after, they sailed to Byzantium.[170] Certainly, the fact that the Delian League repeatedly campaigned in Cyprus suggests either that the island was not garrisoned by the Allies in 478 BC, or that the garrisons were quickly expelled.
The Greek fleet then sailed to Byzantium, which they besieged and eventually captured.[170] Control of both Sestos and Byzantium gave the allies command of the straits between Europe and Asia (over which the Persians had crossed), and allowed them access to the merchant trade of the Black Sea.
The aftermath of the siege was to prove troublesome for Pausanias. Exactly what happened is unclear; Thucydides gives few details, although later writers added plenty of lurid insinuations. Through his arrogance and arbitrary actions (Thucydides says "violence"), Pausanias managed to alienate many of the Allied contingents, particularly those that had just been freed from Persian overlordship. The Ionians and others asked the Athenians to take leadership of the campaign, to which they agreed. The Spartans, hearing of his behaviour, recalled Pausanias and tried him on charges of collaborating with the enemy. Although he was acquitted, his reputation was tarnished and he was not restored to his command.
Pausanias returned to Byzantium as a private citizen in 477 BC, and took command of the city until he was expelled by the Athenians. He then crossed the Bosporus and settled in Colonae in the Troad, until he was again accused of collaborating with the Persians and was recalled by the Spartans for a trial after which he starved himself to death. The timescale is unclear, but Pausanias may have remained in possession of Byzantium until 470 BC.
In the meantime, the Spartans had sent Dorkis to Byzantium with a small force, to take command of the Allied force. However, he found that the rest of the Allies were no longer prepared to accept Spartan leadership, and therefore returned home.
Πηγη: http://en.m.wikipedia.org/wiki/Greco-Persian_Wars#Greek_counterattack_.28479.E2.80.93478_BC.29

Ancient Greek Phalanx - Formation in battle

The phalanx (Ancient Greek: φάλαγξ, Modern Greek: φάλαγγα, phālanga; plural phalanxes or phalanges; Ancient and Modern Greek: φάλαγγες, phālanges) was a rectangular mass military formation, usually composed entirely of heavy infantry armed with spears, pikes, sarissas, or similar weapons. The term is particularly (and originally) used to describe the use of this formation in Ancient Greek warfare, although the ancient Greek writers used it to also describe any massed infantry formation, regardless of its equipment, as does Arrian in his Array against the Alans when he refers to his legions. In Greek texts, the phalanx may be deployed for battle, on the march, even camped, thus describing the mass of infantry or cavalry that would deploy in line during battle. They marched forward as one entity. The word phalanx is derived from the Greek word phalangos, meaning finger. The term itself, as used today, does not refer to a distinctive military unit or division (e.g., the Roman legion or the contemporary Western-type battalion) but to the general formation of an army's troops. Thus a phalanx does not have a standard combat strength or composition but includes the total number of infantry, which is or will be deployed in action in a single phalanx formation. Many spear-armed troops historically fought in what might be termed phalanx-like formations. The word has come into use in common English to describe "a group of people standing, or moving forward closely together"; c.f. "a phalanx of police".
The earliest known depiction of a phalanx-like formation occurs in a Sumerian stele from the 25th century BC. Here the troops seem to have been equipped with spears, helmets, and large shields covering the whole body. Ancient Egyptian infantry were known to have employed similar formations. The first usage of the term phalanx comes from Homer's "(φαλαγξ)", used to describe hoplites fighting in an organized battle line. Homer used the term to differentiate the formation-based combat from the individual duels so often found in his poems.
alanx composition and strengthEdit The basic combat element of the Greek armies was either the stichos (meaning "file"; usually 8-16 men strong) or the enomotia (meaning "sworn" and made up by 2-4 stichœ; totaling up to 32 men), both led by a dimœrites who was assisted by a decadarchos and two decasterœ (sing. decasteros). Four to a maximum of 32 enomotiæ (depending on the era in question or the city) were forming a lochos led by a lochagos, who in this way was in command of initially 100 hoplites to a maximum of ca. 500 in the late Hellenistic armies. Here, it has to be noted that the military manuals of Asclepiodotus and Aelian use the term lochos to denote a file in the phalanx. A taxis (mora for the Spartans) was the greatest standard hoplitic formation of 500 to 1500 men, led by a strategos (general). The entire army, a total of several taxeis or moræ was led by a generals' council. The commander-in-chief was usually called a polemarchos or a strategos autocrator. Hoplite phalanxes usually deployed in ranks of 8 men or more deep; The Macedonian phalanxes were usually 16 men deep, sometimes reported to have been arrayed 32 men deep. There are some notable extremes; at the battles of Leuctra and Mantinea, the Theban general Epameinondas arranged the left wing of the phalanx into a "hammerhead" of 50 ranks of elite hoplites deep (see below) and when depth was less important, phalanxes just 4 deep are recorded, as at the battle of Marathon. The phalanx depth could vary depending on the needs of the moment and plans of the general. While the phalanx was in march, an eis bathos formation (loose, meaning literally "in depth") was adopted in order to move more freely and maintain order. This was also the initial battle formation as, in addition, permitted friendly units to pass through either assaulting or retreating. In this status, the phalanx had double depth than the normal and each hoplite had to occupy about 1.8-2m in width (6–7 ft). When enemy infantry was approaching, a rapid switch to the pycne (spelled also pucne) formation (dense or tight formation) was necessary. In that case, each man's space was cut in half (0.9-1m or 3 ft in width) and the formation depth was turning on normal. A yet more dense formation used when the phalanx was to experience extra pressure, intense missile volleys or frontal cavalry charges, was the synaspismos or sunaspismos (ultra tight or locked shields formation). In synaspismos the rank depth was half of the normal and the width each man occupied was as small as 0.45 m (1.5 ft).
Several stages in hoplite combat can be defined:
Ephodos: The hoplites stop singing their pæanes (battle hymns) and move towards the enemy, gradually picking up pace and momentum. In the instants before impact, war cries (alalagmœ, sing. alalagmos) would be made. Notable war cries were the Athenian (elelelelef! elelelelef!) and the Macedonian (alalalalai! alalalalai!) alalagmœ.
Krousis: The opposing phalanxes meet each other almost simultaneously along their front. The promachœ (the front-liners) had to be physically and psychologically fit and disciplined to avoid wavering, and were often veterans who had proven themselves in battle before[citation needed].
Doratismos: Repeated, rapid spear thrusts in order to disrupt the enemy formation. The use of long spears would keep enemies apart as well as allow men in a row to assist their comrades next to them. The prodding could also open up a man to allow a comrade to spear him. Too hard prodding could get a spear stuck in a shield, which would necessitate someone in the back to lend his to the now-disarmed man.
Othismos: Literally "pushing" after most spears have been broken, the hoplites begin to push with their spears and spear hafts against their opponents' shields. This could be the longest phase.
Pararrhexis: "Breaching" the opposing phalanx, the enemy formation shatters and the battle ends. Cavalry would be used at this point to mop up the scattered enemy.
Πηγή: http://en.m.wikipedia.org/wiki/Phalanx#Deployment_and_combat